«Эти хозяева уже на старте классные»: как экс-тренер дельфинов помогает людям понимать собак
_659.jpg)
Как удалось воплотить детскую мечту
Сколько себя помню, я всегда тянулась к животным. В пять лет мы с девчонками заметили, как мальчишки мучают котёнка, собрались и отбили его у них. Я принесла котёнка домой и уговорила бабушку оставить его. Через год я выпросила у папы собаку, которую мы взяли на Птичьем рынке, — это был пудель Тоша.
«В семь лет я посмотрела сериал „Флиппер“ и сказала маме, что буду работать с дельфинами. Мама не восприняла это всерьёз, конечно, — но уже в начальных классах я перечитала всю литературу о китообразных в районной библиотеке, даже книги Кусто. Помню, выписывала в тетрадку цитаты, перерисовывала картинки».
Всё время учёбы в школе мне хорошо давались биология и химия. Поэтому, когда пришло время определяться с вузом, я стала искать, где учат на тренеров дельфинов. Самыми близкими вариантами оказались биологический факультет МГУ и Тимирязевская академия. В университете упор делали на научную работу, а мне было больше интересно поведение животных, взаимодействие с ними, поэтому я выбрала специальность «зоотехник» в Тимирязевке.
В 2006 году, в 20 лет, благодаря научному руководителю я попала на практику в дельфинарий Московского зоопарка, а потом осталась там работать. Параллельно продолжала учиться на вечернем отделении. Начинала с нуля: мыла полы, носила вёдра с рыбой. Это был тяжёлый физический труд шесть дней в неделю, девушек туда брали с неохотой. С животными новичкам работать не давали, трогать и общаться можно было редко, только с разрешения. Но для меня уже это было счастьем — находиться рядом с животными и наблюдать за тренерами. Я быстро втянулась, дельфинарий стал для меня второй семьёй.
Уже через 7 месяцев мне доверили первое животное — моржиху Жанну, и я стала участвовать в шоу. Самыми запоминающимися были случаи, когда к животным приходили дети с особенностями физического или эмоционального развития. Помню, однажды после шоу подошла тихая скромная женщина, она привезла свою дочь с ментальными особенностями из далёкого маленького городка, чтобы исполнить её мечту — пообщаться с дельфином. Но это дорогостоящая услуга, а таких денег у них не было. Мы прониклись их историей и разрешили на 5 минут пройти к внутренним бассейнам и погладить белуху — тихонько, чтобы никто не видел. Это очень трогательно: видеть, как ребёнок, который вообще не коммуницирует с окружающими, при виде дельфина вдруг расцветает, у него появляется улыбка на лице, восторг во взгляде.
В 2008 году дельфинарий Московского зоопарка закрыли на реконструкцию. Примерно в то же время я встретила своего первого мужа, который увлекался хищными птицами, работал с ними в Соколином дворе в Коломенском. До того момента я ничего не знала о птицах, но быстро освоилась благодаря опыту с морскими животными. Совместно мы создали выездное соколиное шоу — театрализованное представление с птицами. Я активно участвовала: тренировала птиц, придумывала программу, выступала. Это был интересный опыт со своими сложностями: например, нужно было научить птицу возвращаться к тренеру, а не улетать по своим делам. Но в том же году случился кризис, и спрос на наше шоу резко упал, мы закрыли его и пристроили птиц — кого-то в зоопарк, кого-то в питомник, некоторых — другим владельцам соколов.
В 2013 году я устроилась в Москвариум, стала старшим тренером, у меня появилось больше подопечных животных, и я начала обучать этой работе новичков. Всего в дельфинариях я проработала 13 лет.
Почему сменила профессию
Постепенно моё отношение к работе в дельфинарии менялось. Сначала я верила, что это правильно: у нас животные сыты, за ними ухаживают, их лечат, с ними играют. Тренировки строятся на поощрении и интересе, никакой жестокости. А на воле многие дельфины погибают от нападений хищников, голода, браконьеров, погодных условий, разливов нефти — казалось, что мы защищаем их от этого.
Со временем я начала видеть, что, какими бы ни были хорошими условия, для дельфинов это золотая клетка. Мы всё равно ограничиваем свободу живого существа, ведь природой задумано, что оно должно плавать в больших открытых водоёмах — это невозможно воспроизвести ни в каком дельфинарии. Я видела, как в самых лучших условиях погибали и старые, и молодые животные — есть болезни, от которых не спасает лечение. И в какой-то момент я решила, что больше не могу работать с дельфинами. Уйти было очень тяжело: это была мечта моего детства, моя жизнь, моя вторая семья.
Но я всё же хотела продолжать работать с животными. Кроме морских млекопитающих, я всегда очень любила собак. Я росла и всю жизнь жила с ними: Тоша, которого мы взяли, когда мне было шесть, прожил с нами 12 лет. Почти сразу после его смерти мы взяли чёрного лабрадора Семёна, а ещё через 4 года — второго, Нэша. Когда я вышла замуж, с нами жили эти лабрадоры, четыре итальянских пойнтера и родезийский риджбек мужа. Всеми ними я занималась, воспитывала, тренировала, лечила. Сейчас у меня есть пёс, две кошки, рыбки, а ёще одна спасённая мною собака живёт с моими родителями.
Мой пёс Морган — особенный парень со сложной судьбой. Мы забрали его щенком из очень плохих условий, уже тогда он сильно болел. Всю его жизнь мы ходим с ним по врачам и занимаемся его здоровьем. Собаку родителей мы привезли из Краснодара — ротвейлершу Мистику выбросили хозяева, волонтёры нашли её в истощенном состоянии. Мы с мужем организовали перевозку и лечение. Она живёт с родителями, но я активно участвую в её воспитании и лечении — проблем со здоровьем у нее тоже много.
Учитывая всё это, стать кинологом было естественным решением для меня. Переучиться тоже было несложно: сейчас много хороших и доступных курсов, а методы работы с собаками очень похожи на работу с морскими млекопитающими. Поэтому в 2022 году я стала профессионально помогать людям разбираться с поведением собак и учиться с ними взаимодействовать. Вообще принципы поведения всех живых существ универсальны — даже людей. Разница в инструментарии: с дельфинами у тебя есть свисток, ведро и руки, а с собаками — поводок, шлейка.
Другой нюанс — в окружении. В дельфинарии всё контролируемо: это закрытая территория, на которую не пускают посторонних, можно изолировать животных друг от друга. С собаками ты не управляешь средой. Тренировки обычно проходят на улице, где есть чужие питомцы без поводков, их хозяева, гудки машин, незнакомые запахи — всё это может отвлекать или пугать собак, затруднять тренинг.
«Но самое важное отличие кинолога от тренера морских животных в том, что в дельфинарии я работала в основном с животными, а как кинолог взаимодействую преимущественно с людьми. И это самая большая сложность и вызов для меня».
Что радует и расстраивает кинолога
Мне больно видеть, когда к собакам относятся как к неживому предмету, заводят щеночка как красивую игрушку. Есть и те, кто уверен, что нужно «показать собаке, кто тут главный», и применяют для этого силовые методы — бьют и калечат животное. Иногда люди приходят за быстрым решением, им кажется, что специалист «починит» собаку за пару занятий. Я объясняю, что придётся менять именно своё поведение, тратить время и силы, работать каждый день. Не все к этому готовы, поэтому часто моя первоочередная задача — замотивировать владельца собаки на изменения.
Меня очень радует, что появляется больше людей, которые берут щенка осознанно и сразу обращаются к кинологу, а не читают всё подряд из интернета, не слушают блогеров. Эти хозяева уже на старте классные только потому, что они озадачились тем, чтобы узнать всё о собаках, понять, как с ними правильно взаимодействовать. Я вижу, что люди стараются, вникают, и радуюсь, что у этой собаки будет нормальная жизнь, этот щенок не пройдёт через какой-то негативный опыт.
Греют случаи, когда удаётся помочь семье разобраться в многолетней проблеме. Например, однажды я на первом же занятии поняла, что причина не в воспитании, а в боли. Владелец отвёз животное к врачу, и выяснилось, что собака годами страдала. После лечения хозяин сообщил, что пёс впервые спокойно спал ночью, перестал лаять на каждый шорох. К сожалению, неспециалисту заметить это сложно. Именно этому я обучаю собаководов — понимать своих питомцев.
Отдельный кайф — когда человек с опытом силового воспитания меняет подход. Недавно был случай: мужчина взял собаку после большого перерыва. У него было много питомцев, и он честно признался, что всегда достаточно жёстко учил их. А сейчас засомневался, что, наверное, он что-то делал не так, и решил попробовать по-другому, хоть и не очень в это верил. Мы стали с ним работать, прошли курс. Сейчас он часто присылает мне видео, рассказывает об успехах. Я вижу, что у собаки всё классно, а владелец радуется. Человек поменял позицию, и благодаря этому у них с питомцем теперь прекрасные отношения.
Есть и свои сложности. Например, в этой сфере нет никакого государственного регулирования, кинологом может назвать себя кто угодно. Поэтому часто попадаются слабые специалисты и случайные люди, которые просто умеют себя хорошо продавать в социальных сетях. При этом я знаю много хороших специалистов с большим опытом, которые незаметны, потому что не умеют или не хотят тратить сил на рекламу. Я тоже из таких, вести блог — совсем не моё. Клиенты приходят ко мне по рекомендации или с разных площадок, например Профи.ру.
«Животные — это неотъемлемая часть моей повседневной жизни, я вообще не понимаю, как без них жить. Мне кажется, люди могут многому у них научиться. Сострадать, принимать, наслаждаться моментом, радоваться мелочам и в целом ценить жизнь. У них чистые, несмешанные чувства: если злятся — то злятся на полную, если радуются — от всей души. Животные ничего не делают исподтишка, у них нет „второго дна“. Они проявляют всё, что ощущают. От них не ждёшь никакого подвоха, потому что они на это не способны. Мне кажется, выстраивание взаимоотношений с собакой и жизнь с ней — это очень классный опыт для любового человека».